Мать без объекта

Намасте. Скажу о том, о чём почти никто не говорит вслух, хотя это живёт во многих женщинах между тридцатью пятью и пятьюдесятью пятью: в тебе есть огромная, выношенная годами способность любить — заботиться, держать, укрывать, замечать, — и у этой способности больше нет адресата. Дети выросли или живут в другой стране и отвечают короче, чем хотелось бы. Родители далеко, или их уже нет. Страна, в которой ты живёшь, вежлива и закрыта; страна, из которой ты уехала, осталась в другом времени. И сила, которая когда-то была нужна каждому, стоит в тебе, как полная река перед закрытым шлюзом.

Обычно эту реку называют пустотой и предлагают чем-нибудь её заполнить. Я предлагаю обратное — признать, что это не пустота, а мощность. Материнство здесь не про биографию и не про семейное положение. Это способ смотреть на мир, при котором ты видишь в другом живое существо раньше, чем его поведение. Такой взгляд не исчезает, когда вырастают дети. Он просто теряет привычный объект — и впервые за много лет становится по-настоящему свободным.

«Мать без объекта» — двадцать одно письмо, и ни одно из них не будет отправлено. Именно поэтому в них можно быть честной до конца. Ты будешь писать соседу, который не здоровается, и женщине за стеклом ведомства; своей маме — сорокалетней, младше, чем ты сейчас; отцу; себе — девятнадцатилетней и себе через десять лет; своему телу, которое перенесло тебя через границы; своему имени, которое здесь произносят иначе; женщине в зеркале, что ждала этого письма дольше всех. И последнему адресату — миру целиком. Один способ письма на всех: так, как мать пишет о своём ребёнке. Без условия, без счёта.

Есть среди них одно трудное письмо — тому, кто причинил боль. Писать как мать не значит оправдать, простить по команде или впустить обратно. Случившееся остаётся случившимся, и ответственность за него лежит на том, кто его совершил. Это письмо делает только одно: забирает назад ту часть твоей силы, которая годами стоит прикованной к этому человеку. Если сегодня оно для тебя слишком рано — пропусти. Письма умеют ждать.

В Бхагавад-гите источник всего сущего говорит о себе неожиданно тихо: я — и отец этой вселенной, и её мать. Не судья, не надсмотрщик — мать. Беру этот образ как образ и предлагаю тебе не поверить в него, а проверить: написать письмо и посмотреть, что изменится внутри. Только внутри — снаружи никто ничего не узнает. Мать не спрашивает, чей это ребёнок; она просто видит: ребёнок.